ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО ЛОНГИНА, МИТРОПОЛИТА САРАТОВСКОГО И ВОЛЬСКОГО

О Кресте Христовом

3-е воскресенье Великого поста – Неделя Крестопоклонная. Кресты издревле венчали купола Божиих храмов, ставились на перекрестках и развилках наших дорог, на въездах в города и села. Крестом освящались водные источники, укреплялись воины на брань; крест служил защитой от моровой язвы, засухи и наводнений. Без креста не совершается ни одно из церковных Таинств. Крест встречает человека, грядущего в мир, в момент Крещения и провожает его при погребении в недра земли. О Кресте Христовом и его почитании в своей статье рассказывает клирик нашего собора священник Антоний Давиденко.

Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия, – когда-то написал апостол Павел в одном из Посланий к Коринфянам (1 Кор. 1, 18). Этим кратким, но весьма емким предложением он выразил суть благой вести о спасении и одновременно отношение к ней не приемлющего ее мира. «Слово о Кресте» – есть проповедь христианства, в центре которой находится Крест Христов, т.е. искупительный подвиг нашего Спасителя. Однако эта проповедь была встречена большей частью языческого мира с пренебрежением и насмешками. Почему так произошло? Дело в том, что «весть о Кресте кажется противоположной всем человеческим ожиданиям». Она представлялась откровенным безумием как для культурных греков, так и для набожных иудеев. Последние не могли ее принять по причине своих религиозно-политических заблуждений, опиравшихся на неверное и избирательное толкование Священного Писания. Эллины же, в свою очередь, полагали, что Бог по определению не может страдать и, тем более, не может Он пострадать от рук человека. Вдобавок к этому, весь эллинистический мир был охвачен «лихорадкой красноречия». Искусство риторики ценилось весьма высоко, так что на фоне красноречивых ораторов простая и малопонятная христианская проповедь казалась чем-то отсталым и недалеким. Так и характеризует ее апостол Павел, как бы от лица эллинистического мира – «юродство», а если точнее переводить на современный русский язык – глупость, нелепость, безумие.

Прекрасно осознавая такое восприятие христианской проповеди окружающим миром, апостол Павел разграничивает его на два полюса – те, кто принимает эту проповедь с верой и те, кто от нее отказывается: мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, иудеев и еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость (1 Кор. 1, 23–24). Несмотря на кажущийся заведомо провал такой миссии в мире, число уверовавших с каждым днем росло, так как проповедь креста находила всё же отклик в сердцах тех, кто искренне искал Бога.

Проблема реакции на проповедь Креста как со стороны иудеев, так и со стороны язычников, на самом деле, выходила далеко за рамки культуры, убеждений и мировосприятия. Эта проблема упирается в горделивое человеческое самолюбие и высокоумие: Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1, 21). «Мудрость мира», о которой пишет святой апостол Павел, не смогла разглядеть глубину любви и милосердия Божия, проявленную на Кресте. Крест оказался чем-то непонятным и необъяснимым для нее. Далее, в первом послании к Коринфянам, апостол Павел напишет такие слова: знание надмевает, а любовь назидает (1 Кор. 8, 1), – которыми с уверенностью можно охарактеризовать человеческую мудрость. Эта надменная человеческая мудрость, ослепленная тщеславием и самолюбием, не способна была принять Крест Христов, Который оказался для спасаемых Божией силой и Божией премудростью (см.: 1 Кор. 1, 18–24).

Именно Божией Премудростью уместнее всего назвать Крест Господень, потому что Он по своей сути недомыслим и непостижим до конца для человеческого ума. Крест является чем-то недосягаемым для нашего разума. Однако человеческий ум пытлив и пытается на всё найти ответ. Также точно и в случае с Крестом Христовым, каждый невольно или сознательно задается вопросом: а почему именно таким образом Бог спас человечество? Ответ на этот и подобные вопросы можно найти только у святых отцов. Святитель Григорий Палама так рассуждает по этому поводу: «Предвечное и неописанное Слово Божие и Вседержитель и Всемогущий Сын, мог бы и без того, чтобы воплотиться, всячески избавить человека от тления, смерти и рабства дьяволу, – ибо все держится словом силы Его и всё послушно Божественной Его власти… Но более соответствующий нашему естеству и немощи, и наиболее отвечающий Совершителю, был тот способ, который был благодаря Воплощению Слова Божия, как способ, заключающий в себе и принцип правосудия, без чего ничто не совершается Богом». Человек добровольно лишил себя возможности открытого и беспрепятственного богообщения, в результате чего справедливо попал во власть дьявола. «Поэтому, – продолжает свою мысль святитель – Богу было угодно сначала принципом правды низложить дьявола, – именно, как тот является ее нарушителем, – а затем уже и силою (низложить его) в день Воскресения и Будущего Суда». Однако необходимо было для спасения человека, чтобы он сам, некогда быв побежденным, стал теперь победителем, «и чтобы перехитривший был перехитрен». Человек должен был стать непричастен греху. А это было невозможно. Ибо – никто же безгрешен, – говорит Писание, – аще и един день житие его (Иов. 14, 4–5). «По этой-то причине, – поясняет святой Григорий, – единый безгрешный Сын и Слово Божие стал Сыном Человеческим, неизменный по Божеству, безупречный по человечеству… Христос, Своею жизнью по человеку, чрез дела явив всякое послушание, освободил наше естество от этой смерти». Так объясняет святитель необходимость Боговоплощения ради нашего спасения и затем переходит к необходимости крестной жертвы Спасителя: «поскольку же все люди, уклонившись в зло делом или словом, или помышлением, загрязнили чистоту, дарованную от Бога человеческому естеству, то была нужда в освящении, а освящение с самого начала совершается посредством жертвы Богу каждого отдельного человека; жертва же должна была быть чистой, но мы не имели принести Богу такую жертву; посему явился единый чистый Христос, и Самого Себя принес Отцу, как Жертву за нас и Начатки, дабы взирая на Него и веруя Ему, и чрез послушание Ему соединенные с Ним, чрез Него явились пред лице Божие, и получив милость, все бы освятились… Итак, ради этого и подобного, Слово Божие не только стало Плотью, и обитало в нашей среде, видимое на земле и обращаясь среди людей, но также приняло плоть, такую, какая у нас, и хотя совершенно чистую, однако, смертную и болезненную, и ею, как богомудрою “приманкой”, Крестом поймав началозлобного змия, освободило от него порабощенный весь человеческий род; ибо когда тиран пал, всё тиранствуемое освободилось… Таким образом, следовательно, чрез Страсти и Плоть Он обратил в бегство дьявола; Богу же и Отцу принося ее в Жертву, как непорочное и всесвященное Заколение, – о, неописуемая щедрость! – примирил с Богом нас, ставших с Ним (Богочеловеком) единого рода».

Итак, посредством Креста «Христос перехитрил сатану». Он стал человеком для того, чтобы подвергнуться смерти и тем самым разрушить ее изнутри, сокрушить ее державу и власть над человеком. Став человеком, Христос не мог не умереть. Однако в силу того, что Он был Богом, а значит «животодателем» (источником жизни, подателем жизни), ад не мог его удерживать. Об этом лучше всего поется в одной из стихир Великой Субботы: «Днесь ад стеня́ вопие́т: поже́рта моя́ бысть держа́ва, Па́стырь распя́тся и Ада́ма воскреси́. И́миже ца́рствовах, лиши́хся, и я́же пожро́х возмоги́й, всех изблева́х: истощи́ гро́бы Распны́йся, изнемога́ет сме́ртная держа́ва. Сла́ва, Го́споди, Кресту́ Твоему́ и Воскресе́нию Твоему́», что в переводе на русский язык означает: «В сей день ад со стоном вопит: «Погибло мое могущество; Пастырь был распят и Адама воскресил; тех, над которыми царствовал, я лишился и всех изверг, кого, одолев, поглотил! Опустошил могилы Распятый: власть смерти не имеет силы!» Слава, Господи, Кресту Твоему и Воскресению Твоему!»

Таким образом, Крест – не просто символ, не просто атрибут христианских храмов и богослужений, не просто элемент облачения священника, но нечто большее. Крест есть некая мистическая (таинственная, духовная) реальность, которая имеет духовную силу. Не случайно мы осеняем себя крестным знамением во время молитвы, погружаем крест в воду для ее освящения, носим нательный крест и т.д. Крест – это орудие победы над сатаной и смертью и, в то же время, это любовь Божия к нам, доведенная до предела.

Поистине велик и необъятен для рационального понимания Крест Христов. Его нельзя постичь до конца, но можно лишь прославлять на нем Распятого за нас словами известного церковного гимна: «Крест – хранитель всея вселенныя, Крест – красота Церкве, Крест – царей держава, Крест – верных утверждение, Крест – Ангелов слава и демонов язва».

Священник Антоний Давиденко, 22 февраля 2018 год